New heroines of the Middle-Earth

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » New heroines of the Middle-Earth » Наши страницы » Сиреневый безумный мир


Сиреневый безумный мир

Сообщений 31 страница 35 из 35

31

Камнем в ладонь, кругами в морскую гладь.
Будет ли сладкой боль или мягкой плеть?
Сложно, поверь, ответить и не солгать.
Хочется плакать, значит придется петь.

Камнем в ладонь, за пазуху острием.
Сотни дорог, но каждая - в никуда.
Сколько шагов осталось, куда идем?
Хочется плакать, значит придется ждать.

Камнем в ладонь, зов прошлому: что ж, прощай.
Будет ли сладкой боль, коль остры ножи?
Время водой разъело подол плаща.
Хочется плакать, значит придется жить.

Хочется плакать - значит мы будем жить.
(с) Рована

0

32

в старом парке катает детей желтогривый пони. мандарины, бумажных снежинок шуршащий ворох.
есть такие огни, что горят далеко за полночь, есть такие места, куда лучше прийти - нескоро.

есть такие маршруты: считаешь шаги, мурлычешь. прямо - сто, двадцать восемь - налево, калитка с краю. дверь зеленая, пара ступенек.
дошел? отлично.
это просто кафе - а чего ожидал ты, рая?

это просто кафе - для случайных, заблудших, странных. крылья, куртки, помятые джинсы и чей-то хвостик. здесь есть кофе и чай, и бинты на чужие раны...

объяснить? я попробую. это, по правде, просто.

вот бывает - Мидгард, и бои, и вино Вальгаллы, стук копыт над холмами, решетки резных заклятий. а иному - небесную сетку, чтоб не лагало, а иному - луну, и леса, и лохматых братьев. кто-то вечной дорогой уходит в миры иные, получаем по вере, по силе, по малой сдаче. бьют часы, за воротами бесятся вороные...

только есть исключения в правилах - как иначе?

просто чья-то двадцатка побьется на три семерки, просто кто-то не хочет оставить наш шумный город. просто кто-то еще не любил и не видел море, просто кто-то умеет хранить и беречь от горя. бестолковые ангелы, звери, агенты НАТО, здесь им - вроде причала, когда передышка в службе...

в общем, призраки. тени. теперь-то уже понятно?
можно сесть в уголке, разговоры чуток послушать.

я нашел их - случайно, я, в общем, везде случаен, а считаю шаги - по дурной, чтоб ее, привычке. не гоняют - и хлеб, иногда согревают чаем, иногда мы играем в карты на спор и спички. я их знаю в лицо - но едва ли смогу увидеть, за работой нельзя им спустить ни малейшей лажи...

что? тебе показать? не смогу, извини. не выйдет.
ты... ну, слишком живой.
это вынесет там не каждый.

не спеши обижаться. есть дело одно, послушай: деликатное, глупое, не заварить бы каши.

что больнее всего царапает, тянет душу: им нельзя повидаться с теми, кто - здесь пока что. ни письмишка семье, ни - украдкой из-за колонны в переходе метро, ни намека, ни звука, вздоха. я не знаю, но верю, что это чертовски сложно, так недолго пропасть от тоски и совсем засохнуть.

только раз, в декабре, когда время смешно и жарко, обвивает гирлянды и рвется на клочья где-то...
я иду мимо парка. в сугроб положу подарок - просто старый мобильник, без камер и интернета. там дешевая "симка" - купил у метро на мелочь, там заряд батареи - дня на три, наверно, хватит.

знаю, глупо - но просто. не надо быть сильным, смелым... просто, знаешь, мобильник. и снег - серебристой ватой.

под конец декабря оживают, взлетают мифы. след олений, носок у камина, бродячий леший.
чьи-то руки берут телефон, набирают цифры. чьи-то тени мелькают среди суеты и спешки.

мимо вас не проходит порою случайный призрак?
не волнуйтесь, открыто кафе - при любой погоде...

смс с незнакомого номера - "Merry Christmas!"
смс с незнакомого номера - "С Новым Годом!"
(c)Wolfox

0

33

знаешь, там, далеко отсюда, во вселенной иного сорта,
длится битва, скользят ботинки на покатых седых камнях.
там - мечи, пистолеты, искры, кто-то - в ржавом плаще потертом,
я не знаю его, но знаю - он сражается за меня.

лязг металла, сверканье лезвий... это глупо, и в чем-то странно,
может, просто извечный принцип "что придумаешь, то твое".
но когда я кусаю губы и сжимаюсь в углу дивана,
он лишь крепче клинок хватает. и встает. и опять встает.

облака закрывают небо. кто ведущий, а кто ведомый?
под ногами хрустят осколки по бесцветной сухой траве,
но когда я стираю слезы, и встаю, выхожу из дома -
там, за гранью миров и истин, глухо рявкает револьвер.

я не помню лицо и имя - знаю взгляд и манеру драться,
тот упрямый напор в атаке, выпад слева - неудержим.
здесь - идет к перелому лето, созревают стручки акаций,
если он продолжает биться, то и я - постараюсь жить.

то, что прячется в нашем сердце, крепче тела, прочнее стали,
по разлитой воде не плачут, по утерянным не скорбят.
и, каким бы ты ни был завтра - одиноким, больным, уставшим,
не сдавайся - пока есть кто-то, кто сражается за тебя.

0

34

Фанфикшн в 11-ом "Б"

Асия Уэно

11-ый "Б" негодовал: Марь Иванна, учительница русского и литературы, задерживалась уже на пятнадцать минут, но вместо того, чтобы отпустить людей с занятия - последнего на сегодня - передала через двоечника Гошкина, чтобы сидели смирно и дожидались.
Наконец, русичка влетела в класс, задыхающаяся, раскрасневшаяся и с победным блеском в глазах. 11-ый "Б" сразу понял: быть сочинению.
- Прошу прощения, задержалась у завуча, но ради вашего же блага! - Марь Иванна шлёпнула на стол пухлую папку, тоже не предвещающую ничего хорошего. - Здравствуйте, друзья!
- Здра-асьте, Марь Иванна! - недружно отозвался класс.
- Предлагаю начать новую четверть с творческого задания!
- У-у-у... - хором взвыли будущие выпускники.
- Вам понравится, - лучезарно улыбнулась молодая и энергичная учительница, сама окончившая пединститут лет десять назад. - Сегодняшнее занятие посвящается модным тенденциям в литературе, - она ободряюще улыбнулась подопечным. - Поэтому сочинения не будет!
- Ура! - раздалось с задних парт.
- В привычном смысле слова, - тотчас же обломала весь кайф Марь Иванна и, ещё раз обежав учеников торжествующим взглядом, объявила. - Мы будем заниматься фанфикшном! Кто знает, что это такое? В сети фикрайтерство чрезвычайно популярно!
Класс притих. Если кто-то и был знаком с этим явлением, то признаваться не хотел - инициатива, как известно, наказуема. Причем на уроке литературы - в буквальном смысле.
- Ладно, - вздохнула Марь Иванна, не обнаружившая в глазах народа искры, способной возгореться во что-нибудь доброе и светлое. - Попробую объяснить. Предположим, прочли вы "Войну и Мир" Толстого, и роман оставил в вашей душе неизгладимый след...
"Уж оставил, так оставил!" - читалось в лицах учеников. Даже отличница Милашова, в своё время накатавшая десять страниц убористого текста про знаменитый монолог с дубом, уставилась в парту, машинально прокрашивая синей пастой чьё-то завистливое "Милка-зубрилка!"
- И решили вы написать, что было дальше, - продолжила учительница. - Как повернулась судьба Пьера Безухова, например...
- Или Андрея Болконского, - шепнул кто-то из задних рядов. - Наташа Ростова занялась вуду и воскресила его в виде зомби, а с ним и остальных павших на войне 1812 года - прикиньте, какой кипеж поднялся в рядах Наполеоновской армии?!
Марь Иванна, в силу профессиональной деформации сознания расслышавшая всё до последнего слова, внутренне возликовала. Чудесно! Метод начинает работать! Не зря пришлось преодолевать косность мышления Галины Альбертовны, завуча старой закалки, требующей инновационных методов в педагогике, но отвергающей любой, какой ни предложи!
- А почему бы и нет? - подняла она палец. - Вся прелесть фанфикшна в том, что ваше воображение безгранично! Слышите - без-гра-нич-но! Вы можете написать продолжение, альтернативную концовку или, к примеру, собственную трактовку происходящих событий. Добавить линию, которой вообще не было в повествовании, рассказать о происходящем "за кадром". Пожалуйста! Ввести авторского персонажа, которого не было в оригинале, и даже сделать его главным героем? Сколько угодно. Смешать две литературных вселенных воедино? Легко! Можете карать и миловать, убивать и оживлять... Единственное правило - знание канона (того произведения, по которому вы пишете фанфик) и умение оперировать родной речью. Уж последнему-то вы научились... в большинстве своём.
Помявшись, она зыркнула на галерку, где продолжался вечный морской бой между Махновским и Петькиным - смертельная битва, начало которой было положено еще в первом классе. Бороться с этой парочкой было бесполезно. Иногда эскадры сменялись точечками 'го' или примитивными крестиками-ноликами, но сути это не меняло: друзья-противники преодолели почти весь школьный курс, не отвлекаясь от глобальных стратегических целей. При этом вполне достойно вытянули большинство предметов на тройку. Сунь Цзы гордился бы ими, если бы только мог!!
- Так мы по "Войне и Миру" будем сочинение писать? - подняла руку Милашова.
- Увы, для некоторых это окажется непосильной задачей, - вздохнула учительница. - Как я говорила, хороший фикрайтер обязан знать канон от корки до корки. Поэтому условия будут несколько проще. Пожалуйста, раздайте по рядам!
Она вынула из папки стопку бумаги с распечатанным текстом - точнее, стихотворением - и положила её перед Милашовой, сидящей за первой партой у окна.
- Мы же это учили в первом классе! - воскликнул её сосед Белочкин, едва заглянув через плечо отличнице.
Белочкин слыл занудой и редкостным ботаном, причем последнее не отрицал, поскольку на биофак поступать и собирался.
- Прежде всего, не в первом, а гораздо позже, - отрезала Марь Иванна. - Во-вторых, уж тебе-то как будущему светилу естественных наук, я думала, тема окажется близка и понятна. А в-третьих, это идеальное произведение: короткое, хорошо всем известное и притом весьма неоднозначное. Оно даёт необходимый простор для фантазии в любом направлении. Давайте разберём хотя бы первое четверостишие, и вы сразу поймете, что я имею в виду! Все получили распечатки? Хорошо. Дьячкин, читай с выражением, ты умеешь!
Георгий Дьячкин встал, прочистил горло и глубоким, прекрасно поставленным голосом начал:
- В пустыне чахлой и скупой/На почве, зноем раскаленной...
- Дьячкин, ты не воскресный молебен читаешь, а стихотворение великого русского поэта! Меньше пафоса, больше смысла!
- Бог с вами, Марь Иванна, я проникаюсь... Анчар, как грозный часовой/Стоит - один во всей вселенной!
- Аминь, - дружно провозгласил класс. Чтец обиделся и умолк.
- Хорошо, хорошо, - вмешалась русичка. - Давайте разберем, о чём поведал нам Александр Сергеевич в лице Дьячкина. Кушакова?
Марина Кушакова не была круглой отличницей, как Милашова, но зато имела в классе репутацию человека рассудительного и логичного, не обделённого чувством юмора. Она встала, автоматически поправив воротник.
- Классик начинает повествование с образа пустыни, в которой произрастает Анчар, - подумав, завела она с интонациями профессионального гида. - Она жаркая, практически лишена растительности, и на этом безрадостном фоне выделяется огромное могучее дерево с ядовитой листвой зеленого цвета.
- Нет-нет, вперёд забегать не будем, - погрозила пальцем учительница. - Из первого четверостишия мы еще узнаём, что Анчар - нечто особенное, единственное в своем роде...
- Каменноугольный реликт! - оживился Белочкин. - С уникальными свойствами, которым люди не могли найти иного применения, кроме как...
"Йес, один готов", - мысленно поздравила себя молодая преподовательница.
- Сам ты реликт, - тем временем раздалось с задней парты. - Это Мировое Древо Игддрассиль, или как там его? Ну чё вы уставились, кино про викингов не смотрели? Они его в виде ясеня на щитах рисовали.
"Иногда Махновский поражает своей осведомленностью в совершенно неожиданных вещах", - подумала учительница.
- Не, - встрял Петькин, вечный оппонент Махновского - это какой-то анти-Игддрассиль получается. Баобаб тьмы, блин!
Когда класс отсмеялся, Дьячкин снова откашлялся.
- Читать дальше, Марь Иванна? Про то, как Господь создал его в День Гнева, и...
- Не господь, а эволюция, креационист ты наш! - вскинулся Белочкин и ткнул ручкой в текст, чуть его не порвав. - Природа жаждущих степей! При-рода, ты читать умеешь?
- Это метафора! - набычился Дьячкин.
- А описание биогеоценоза произрастания анчара ядовитого - тоже метафора? - хмыкнул будущий учёный. - К нему и птица не летит/И тигр нейдёт: лишь вихорь чёрный... Ох, а что делает амурский... или бенгальский тигр в пустыне чахлой и сухой? А, вот поэтому он и нейдёт! Всё логично, и научно обосновано, к тому же!
- И тем не менее я убеждён, - начал было Дьячкин, но добившаяся своего Марь Иванна резко хлопнула в ладоши.
- А ну-ка, живо прекратили конфликт науки и веры! Думаю, дальше стихотворение разбирать смысла нет, хотя... - она коварно улыбнулась, - дальше-то как раз и начинается действие, самое интересное. Итак, объявляю конкурс! Автор самого грамотного, а главное, неординарного фанфика по "Анчару" получит освобождение от всех сочинений в этой четверти. Дерзайте, друзья, и да прибудет с вами Муза! Времени у вас до завтра. Урок окончен!

Следующим вечером молодая учительница засела за творчество 11-го "Б", благоразумно закончив чаепитие до того, как её взгляд упал на первое произведение. Оно принадлежало руке Дьячкина и очень напоминало богословский трактат века эдак тринадцатого. Чего, наверно, и следовало ожидать...

Отец Георгий. День Гнева.
"... И грянул гром, и наступил День Гнева! Тогда изрёк Господь склонённым перед ним, рыдающим и вопиющим в пустыне:
- О вы, из порожнего любопытства сорвавшие плод с Древа Познания Добра и Зла - ныне изгоняетесь вы из рая, отравленные смертью во веки веков. Яд, что на губах ваших - да проникнет в кровь, и не будет от него спасения! И смертными родятся ваши дети, и потомки ваших детей. И будете по неведению творить зло, воюя меж собой, как тигры лютые бенгальские (слово "амурские было тщательно вымарано из текста" )... Ибо, окажись ваша вера сильна, не стали бы вы предаваться искушению, пытаясь объяснить то, что не должно понимать человеческому разуму..."
"В целом, мысль ясна и неплохо проработана, хотя стилизация оставляет желать лучшего", - подумала учительница, поспешно закрыв сей апокриф на Ветхий Завет и не заметив на последней странице постскриптума "Гори в аду, агностик Белочкин!"
Следующий фанфик принадлежал как раз юному биологу. Свою позицию тот обозначил ещё на уроке, но следовало проверить также грамотность и стиль.
Сергей Геннадьевич Белочкин. Морфология и физиология анчара ядовитого, карбонового реликта степных и пустынных ландшафтов, а также угроза существованию этого вида со стороны человека.
"Анчар ядовитый - высокое мощное дерево семейства эвкалиптовых, приспособленное к произрастанию в аридных условиях благодаря запасам влаги, имеющей смолистую консистенцию и содержащей естественные алкалоиды. Листовые пластинки анчара имеют особую структуру, поворачиваясь ребром к солнечному свету подобно листве его лекарственных сородичей.
Австралийский лес, или буш, редок и практически лишён подлеска, но анчар ядовитый способен произрастать в самых засушливых регионах Австралии, где дожди идут раз в несколько лет. Классик, подчёркивая, что пернатые облетают места произрастания анчара стороной, объясняет это явление токсичностью испарений смолы дерева. Должен заметить, в наши дни эта теория считается устаревшей. Причина избегания анчара птицами состоит в том, что анчар, оттесненный более биологически успешными сородичами-эвкалиптами в самые жаркие зоны южного континента, произрастает там, где птицам не найти достаточно влаги, чтобы остановиться во время сезонных миграций. По той же причине там нет и других растений - а следовательно, нет и корма для позвоночных.
Всё же во влажные годы именно анчары становятся точками формирования сначала зачаточных рощиц буша, а затем - настоящих природных оазисов, вскоре накапливающих воду в нужном количестве. Таково происхождение большинства лесов Австралии.
В связи с этим, а также в связи с высочайшей ценностью древесины и веществ, содержащихся в смоле анчара ядовитого, вызывает недоумение вопрос, почему власти допускают истребление этого уникального реликтового вида, не предпринимая никаких мер. К 2000 году сохранились считанные экземпляры данного дерева, и виной тому - человек. Издавна аборигены, забредавшие в сердце пустыни при охоте на ископаемого саблезубого сумчатого тигра..."
"Станет академиком, не иначе", - расчувствовалась Марь Иванна. - "Толковый паренек, так много написал! Наверно, стоит его и поощрить. К тому же, читать псевдонаучные опусы ещё целую четверть... Нет!"

Произведение, открытое следом, заставило молодого педагога усомниться в только что принятом решении. Вместо фамилии был проставлен псевдоним, впрочем, легко разгадываемый.

Михаэль Педрос. Баобаб Тьмы. Эпическая фэнтези, том первый.
"...Войска Короля-Некроманта стояли на границе Пустыни Жмур, и наконечники стрел многотысячной рати его скелетов-стрелков смотрели на север, жирно отблескивая чем-то чёрным, смердящим даже на расстоянии.
- Великий Кром, это же яд анчара! - воскликнул Конан, релаксирующе помахивая своим верным боевым топором.
- Боишься, варвар? - взметнулись брови скачущей с ним амазонки.
Вместо ответа Конан сгреб деву вместе с конем в охапку и жадно её поцеловал (вместе с конем - вымарано) в губы, раскрытые в преддверии схватки.
- Тогда вперёд, мой герой! - воскликнула она и взмахнула боевой косой, длинной и рыжей. - Пока последний Баобаб Тьмы не будет порублен на дрова, эпопея не закончится!
Рука об руку они двинулись на бесчисленное войско мертвецов.
Их главный враг собирался дать безмолвный сигнал к атаке - с прислужниками он не церемонился и всегда общался мысленно - но почему-то передумал. Глядя на парочку, врубающуюся в сумятицу боя, как будто они бессмертны, Аль-Хазред почувствовал, что сходит с ума..."

- Как художественно! - воскликнула Марь Иванна. - Петькин жжот! Так, а каковы успехи господина Махновского, его вечного спутника и противника?
С этими словами она порылась в охапке фанфиков, пока один, под вышеупомянутой фамилией, не привлёк её внимания. Он занимал всего одну страницу.
"Креативно..." - осторожно подумала она спустя некоторое время, потребовавшееся, чтобы расположить рисунок правильно.
"Оригинально", - решила она минуту спустя, прочитав все реплики героев комикса.
"Гениально!" - лаконичность исполнения всё-таки покорила строгого критика.
Рисованные истории, снабжённые краткими репликами и поясняющими заметками, повествовали о вечном странствии души по ветвям Всемирного Ясеня, каждая из которых представляла отдельный мир, населенный двойниками. В одном грозный повелитель отдавал рабу приказ добыть волшебный мед дерева Анчар, смертельно опасный для того, кто себялюбиво вкусит его, нарушив запрет Одина, а в другом сам принимал страдания, повесившись на Анчаре и приколов себя копьем. По стволу бегала гигантская саблезубая белка, изрядно смахивающая на тигра в бенгальских огнях. Техника рисунка отличалась простотой, но, вместе с тем, выразительностью - так же, как и некоторые реплики. Особенно того, приколовшегося повисеть...
Работа была без заголовка.

Зато следующая оказалась не просто с заголовком ("Идущему на смерть" ), а с предисловием автора!
"Уважаемая Мария Ивановна", - писала отличница Милашова, - "всю ночь я не смыкала глаз, очень заинтересовавшись явлением фанфикшна и решив узнать о нем больше через Интернет. Оказывается, существуют целые фэндомы, посвященные таким произведениям, как "Властелин Колец" или "Гарри Поттер". Как много я упустила! Мне очень нравится ГП, и я прочла десять самых высокорейтинговых работ, чтобы получить представление о том, какими должны быть идеальные фанфики. Надеюсь, написала всё правильно, я очень старалась!
P.S. Пожалуйста, не зачитывайте мой фанфик перед классом, я ещё стесняюсь!"
Углубившись в историю, изложенную красивым, с правильным наклоном, почерком Милашовой, молодая учительница сначала вспыхнула, затем побледнела, после чего мир померк перед её глазами - но, увы, ненадолго. Очнулась она с тетрадкой на коленях - Милашова, как всегда, накатала целую повесть, выделив под это дело отдельную тетрадь. А потом будет допытываться, каковы недостатки композиции и стиля... Придётся идти до конца!
"...- Господин, я снова готов исполнить любое ваше повеление! - гибкий юноша-невольник со шрамом на лбу склонился перед высоким золотоволосым блондином, одетым в богато расшитую чёрную мантию. Тот был немногим старше своего раба и дьявольски красив. Тонкие, но чувственные губы изогнулись в презрительной усмешке. Лорд Люциус изучил магию настолько искусно, что отдавал приказы взглядом, а уж удостаивать словами какого-то жалкого очкарика...
"Снейп будет рад избавиться от него", - подумал Малфой. - "В конце концов, идея добыть ингредиенты для Великого Отравляющего Зелья принадлежала именно профессору, я только предложил кандидатуру..."
- Так я могу идти, милорд? - смиренно спросил Гарри.
Эти смелость и напористость привлекли внимание аристократичного блондина. Он сделал небрежный жест, и, когда раб подошёл, взял его подбородок в ладони, крепко, но с нежностью, удивившей его самого.
- Я не могу отпустить тебя на верную смерть, - хрипло пробормотал он. - Ты стал мне слишком дорог, Гарри Поттер!
Их губы встретились, но прежде чем отдаться страсти, Люциус успел взмахнуть волшебной палочкой и воскликнуть "Slashificantum!", испепеляя всё, что было на них надето, и тогда..."
...и тогда бедная русичка снова потеряла сознание.
Впоследствии, придя в себя и быстро захлопнув коварную тетрадь, она заметила на обложке пометку NC-21 и всё поняла, но было поздно.
"Отдам ей победу", - лихорадочно шептала она, перебирая непрочитанные работы, - "как пить дать, отдам! Всё, что угодно, лишь бы никогда больше не читать такого! Всё, что угодно!"
"Любое ваше повеление", - эхом отозвалось у неё в голове, и чтобы забыться, она открыла новый фанфик.

Кушакова Марина, "Уно моменто - мори мементо!"
"Папа Карло критически осмотрел новую поставку пиломатериалов.
- Какая странная нынче пошла сосна, - пробормотал он, но взялся за рубанок, напевая веселую неополитанскую песенку про двух влюбленных, которых пучина поглотила в один момент, поскольку есть только миг между прошлым и будущим, а они за него успели не всё. Но, едва он хорошенько примерился, как получил чувствительный укол в запястье.
- Ой! - вскрикнул столяр.
- Ай! - скрипнуло полено.
Папа Карло решил, что за работой больше - ни-ни! Но было поздно, сделанного не воротишь, накосяченного не выкосячишь.
- Быстрее принимайся за дело! - скомандовало полено. - У тебя мало времени!
- Поверь, у меня целая вечность, - огрызнулся Папа Карло, промакивая место укола рукавом.
- А я - смертельно ядовитое полено анчара, так что времени у тебя почти не осталось, - едко сообщила деревяшка. - Режь быстрее, иначе будет некому искать Золотой Корень, исцеляющий все болезни и выводящий из организма токсины и шлаки!
Папа Карло вовремя вспомнил о своем застарелом циррозе печени и согласился. Почему бы и нет? Панацею многие ищут.
- Ты кем хочешь быть, мальчиком или девочкой? - спросил он спустя некоторое время.
- Я ещё не определилось, - кокетливо протянуло полено, чем и предрешило свою судьбу: рука мастера соскользнула в самый ответственный момент.
- Будешь мне дочкой, назову Буратиной, - гордо объявил Папа Карло.
- Анчариной, - поправила будущего отца заготовка. - Тогда волосы строгай подлиннее, подлиннее! И нос переделай немедленно! А где грудь? Ты что, успел стесать мне всю грудь?!
- Ничего, дочка, что-нибудь придумаем, - успокаивал безутешную Анчарину Папа Карло. - Сделаем накладную и посадим на столярный клей. Но только не сейчас, а лет через пять, а то и десять... Нам раннее созревание ни к чему!
- Так может, сделаем ещё что-нибудь накладное? - оживилась кукла.
- А вот это уже извращение, - отрезал Папа Карло... и голова несостоявшейся дочери, стуча, покатилась по полу.
Человек, вздохнув, утёр с лица пот, отхлебнул из бутылки с морилкой (лучшее противоядие!) и шагнул прочь из пентаграммы.
Не любил Великий Магистр Карлос фон Гугенхайм слишком нахальных гомункулов".

Марь Иванна утёрла слёзы. С одной стороны, довольно остроумно, с другой - все эти намёки на косяки, алкоголь, накладные органы и расчлененку... Постмодернизм в чистом виде! Пускай девочка пишет дальше, работает над собой. Может, ещё что-нибудь сочинит.
Ознакомившись с другими творениями, учительница отметила для себя 'Анчар: сто способов похудеть', как довольно подробное руководство к действию, и так постепенно дошла до последнего. Автором оказался двоечник Гошкин, который из всей русской поэзии знал разве что 'У попа была собака', да и то не целиком. Осилил ли он 'Анчар', и что из него понял, было загадкой.
"Пестня пра ёлачку", - без особого удивления прочла она заголовок. Стихи, тем не менее, были вполне себе грамотно написаны - точнее, переписаны, потому что оказались плагиатом с первого до последнего слова. А если совсем уж точно, это сначала Марь Иванна подумала, что до последнего...

В лесу родилась елочка,
В лесу она росла,
Зимой и летом стройная,
Зеленая была.

Метель ей пела песенку:
"Спи, елочка, бай-бай!"
Мороз снежком укутывал:
"Смотри, не замерзай!"

Трусишка зайка серенький
Под елочкой скакал.
Порою волк, сердитый волк,
Рысцою пробегал.

Чу! Снег по лесу частому
Под полозом скрипит.
Лошадка мохноногая
Торопится, бежит.

Везет лошадка дровенки,
А в дровнях мужичок.
Срубил он нашу елочку
Под самый корешок.

Теперь она, нарядная,
На праздник к нам пришла
И много-много радостей
Детишкам принесла...

Но Вышшей Кармы калесо
Нильзя астановить,
И деревдце невиное
Рубить - сибя губить!

Ведь в миг, кагда в ночи глухой
Смерть ёлачку взила -
В пустыне, чахлой и скупой,
Праснулось семя зла...

Извечно ровновесие
Добра и тёмных чар:
Так вместа каждой ёлачки
Рождаецца Анчар!

- И ты, Гошкин... - слабо простонала Марь Иванна. Если закрыть глаза на огрехи орфографии - такого экологически чистого выверта сознания она от двоечника не ожидала.
На следующий день весь 11-ый "Б" получил освобождение от сочинений на новую учебную четверть. Только Марь Иванну это не спасло. От чего? Ну, конечно же, от председательства в новом школьном клубе "Анчар", посвященном модному направлению в литературе...
Зато Галина Альбертовна, завуч, осталась очень довольна!

+1

35

Да, мой друг, и если заканчивать - только так.
Не когда один из нас сволочь, второй дурак,
не когда выходить, закуривая, на снег,
а вот так: есть один человек и другой человек,
и дорога. И поднимается воронье.
Богу - богово.
Миру - мирское.
И мне - мое.

И тебе - твое. И я отпускаю все:
и сентябрьского солнца катящееся колесо,
и под летним ливнем запах мокрой земли,
и дорогу к зимнему морю, что не прошли.
Были мы с тобой - дурное лесное зверье.
Богу - богово, миру - мирское, и мне - мое.

И, конечно, нет беззлобней зверей, чем мы,
просто здесь, на севере, голод - спутник зимы.
потому-то у нас с тобою в крови бока,
потому-то дорога тянется, далека,
проходя через наше с тобою житье-бытье.
Богу - богово, зверю - зверское, мне - мое.

Не тоскуй, пожалуйста, не каменей. Живи.
Просто грызли с тобою друг друга, ища любви.
Просто стала пора превращаться, кровавя снег, -
и стоим. Один человек. Второй человек.
И пора расходиться - а если пойдем вдвоем,
то друг друга уже и до смерти загрызем.

Да, мой друг, и если расходимся - не виня,
ни тебя, ни обстоятельства, ни меня.
Человек. И другой человек. И они стоят
у большого окна, и черен его квадрат,
и в четыре утра безлюден его проем.
Богу - богово. Миру - мирское.
И мне - мое.

Наступает весна, мой друг, и она несет
золотые дороги под солнцем, сходящий лед,
если встретимся в ней - то уже навсегда людьми,
до свиданья, мой друг, и на память ключик возьми,
башмаки железные к долгой дороге готовь.
Человеку - людское: память, весна, любовь.

(с) Лемерт

0


Вы здесь » New heroines of the Middle-Earth » Наши страницы » Сиреневый безумный мир